42 >

терпеливыми. Один провал, - убеждал он себя, - мало  что значит. На этот раз
повезло  тем.  Нам  бы  чуть-чуть  везенья  -  хотя бы  разок.  - В  проходе
образовалась  пробка.  -  Что  с Сином?  Не надо было брать  его с собой. Он
участвовал в разработке операции с самого начала. Он знает слишком многое об
Организации.  Сойдя на землю,  он  перестал  тревожиться. -  Син никогда  не
расколется. Кто угодно, но не Син с его-то  девчонкой, которая уже  пять лет
как в могиле от шальной пули десантника.
     Его, конечно,  никто не встречал.  Все  другие  участники операции  уже
вернулись,  снаряжение  с  уничтоженными  отпечатками  пальцев, выброшено на
помойку. Только он  и рисковал  быть опознанным, однако он  был  уверен, что
этот Райан не  сумел  толком рассмотреть  его. На  всякий случай он  еще раз
прокрутил  в памяти события того дня. Нет. Только удивление да  боль были на
его лице.
     Американец не мог ничего разглядеть,  иначе его словесный  портрет  уже
был бы в газетах  -  с описанием лохматых  волос  и  очков  - и то и  другое
фальшивое.
     Закинув  саквояж  за  плечо,  он  направился к месту  парковки,  шаря в
кармане в поисках ключей. В Брюсселе эти ключи взбудоражили детектор металла
в аэропорту  - то-то смеху!  Он  улыбнулся впервые за весь день. А денек был
ясный, солнечный -  настоящая  ирландская осень. У него был  новенький БМВ -
отличная машина. Раз уж выступаешь в  роли бизнесмена,  то надо чтобы все ей
соответствовало.  И он выехал  на дорогу, ведущую к убежищу - дому, где  ему
ничего  не грозило. Голова его уже  была  занята  разработкой следующих двух
операций. Обе они  потребуют  массу времени, но время было единственным, чем
он располагал в неограниченном количестве.

     

     Было довольно легко угадать, когда приходило время для очередной порции
обезболивающих.  Райан бессознательно сгибал  левую руку. Это  не  ослабляло
боли,  но вроде  бы чуть-чуть перемещало  ее  куда-то в  мышцы и  сухожилия.
Однако,  как  он ни  старался, боль мешала ему  думать.  Он  помнил всю  эту
телевизионную дребедень, где детектив или иной какой записной  герой, будучи
ранен  в плечо,  полностью выздоравливал к  моменту, когда фильм  прерывался
ради  очередной рекламы. Плечо во всяком случае,  его, а не  киногероя - это
сложная  конфигурация  костей, которую пуля, всего  лишь  одна пуля  слишком
легко может разрушить. По мере приближения часа приема  болеутоляющих он все
отчетливее  чувствовал, как кости зазубренными концами трутся  друг  о друга

Следующая

42 >