83 >

     Вот и наступил  День памяти павших, подумал Голландец  Максуэлл, выходя
из своего служебного автомобиля у Арлингтонского национального кладбища. Для
многих  этот  день  -  30  мая  -  был  известен всего  лишь  пятисотмильной
автогонкой в Индианаполисе, или просто как выходной, или традиционное начало
летнего купального сезона, что  было  очевидно  из относительного отсутствия
автомашин на дорогах Вашингтона. Но не для него и не для его друзей. Это был
их день, день памяти  погибших товарищей,  в то время как  другие занимались
вещами более или менее личными. Адмирал Подулски приехал вместе с ним, и оба
адмирала пошли по дорожке медленно и не в  ногу, как  обычно ходят адмиралы.
Сын Казимира, младший лейтенант Станислав Подулски, не был похоронен на этом
кладбище и  скорее всего никогда не будет вообще похоронен. Его А-4 разнесло
в  небе зенитной ракетой,  как следовало  из докладов очевидцев, практически
прямым попаданием.  Молодой летчик был  слишком увлечен, чтобы заметить залп
ракетной батареи почти  до  самой  последней секунды, когда его голос  успел
произнести с  отвращением к  собственной неосторожности  последний эпитет по
"защищенному"  каналу  связи.  По-видимому,  одна из бомб,  которые он  нес,
детонировала  от  взрыва  зенитной  ракеты.  Как  бы то  ни  было, маленький
истребитель-бомбардировщик превратился в грязное облако черно-желтого цвета,
вряд  ли оставив что-нибудь  после  себя;  и к  тому же противник не слишком
соблюдал  международные  правила  в  отношении  останков погибших  вражеских
летчиков. Таким образом, сын мужественного воина не  был удостоен  последней
воинской почести - быть похороненным рядом со своими товарищами. Каз никогда
не говорил об этом. Подулски сохранял свои чувства при себе, не делясь ими.
     Контр-адмирал Джеймс  Грир стоял  на  том же месте, что и последние два
года  в  этот день, футах в  пятидесяти  от дорожки, укладывая цветы рядом с
флагом на памятнике своего сына.
     - Джеймс?  -  позвал его Максуэлл. Адмирал повернулся и поднес ладонь к
козырьку, желая улыбнуться  в знак  благодарности  за дружескую  поддержку в
такой  день, но удержался  от  улыбки. Все  трое  были  в  своих темно-синих
адмиральских  мундирах,   которые  вносили  собой  особую   торжественность.
Расшитые золотом рукава  сверкали на солнце.  Не  сказав  ни слова, все трое
выстроились  у памятника Роберта  Уайта  Грира,  старшего лейтенанта корпуса
морской  пехоты США.  Они слаженно поднесли ладони  к  козырькам,  вспоминая

Следующая

83 >