Том Клэнси. Без жалости - Неволя
66 >
охранников. Оба американца видели его, но не произнесли ни звука, только
улыбнулись и кивнули - лучшее, на что они были способны. Оба мужчины были
примерно его возраста и, по-видимому, имели такое же воинское звание, но это
было все, что ему удалось узнать. Но наиболее пугающим для человека, у
которого были все основания бояться, являлось то, что происходило совсем не
то, чего он ожидал, о чем говорили на инструктажах. Этот лагерь не был
ханойским "Хилтоном", где должны были находиться все военнопленные. Кроме
того, он не знал практически ничего, а неизвестность - всегда самое
пугающее, особенно для человека, привыкшего на протяжении более двадцати лет
быть абсолютным хозяином своей судьбы. Его единственным утешением было то,
что положение, в котором он находился, не могло быть хуже. В этом он
ошибался.
- Доброе утро, полковник Закариас, - окликнул его незнакомый голос.
Полковник поднял голову и увидел мужчину выше себя ростом, европейца, в
мундире, совсем непохожем на обмундирование охранников. Он шел навстречу
военнопленному с улыбкой на лице. - Совсем непохоже на Омаху, верно?
И тут послышался шум, тонкий завывающий визг, доносящийся с юго-запада.
Полковник инстинктивно повернулся - летчик всегда должен посмотреть на
самолет, где бы он ни находился. Самолет через мгновение появился из-за
деревьев, раньше, чем успели прореагировать охранники.
"Буффало хантерс", подумал Закариас, выпрямившись и повернувшись к
пролетающему беспилотному самолету. Он поднял к нему голову и, увидев черный
квадрат объектива, стал шептать про себя молитву о том, чтобы фотокамера
действовала. Когда охранники поняли, что он делает, удар прикладом по почкам
сбил его на землю. Подавив ругательство, полковник попытался удержаться от
стона, и в это мгновение в поле его зрения появилась пара сапог.
- Не стоит слишком волноваться, - сказал незнакомец. - Он направляется
в Хайфонг считать стоящие там корабли. А теперь, мой друг, нам нужно
познакомиться.