Том Клэнси. Без жалости - Названия
447 >
палки в колеса.
- Товарищ генерал, я знаю, что я всего лишь летчик-истребитель, а не
политолог. Мне известно, что эта братская социалистическая страна, наш
союзник, находится на переднем крае борьбы между марксизмом-ленинизмом и
реакционным капиталистическим Западом. Я знаю, что они ведут
национально-освободительную войну, направленную против империализма, за
освобождение трудящихся всего мира от угнетения...
- Совершенно верно, Николай Евгеньевич, - кивнул генерал, лукаво
улыбаясь и позволяя тем самым этому полковнику, в самом деле отнюдь не
политологу, пренебречь на этот раз дальнейшими идеологическими
высказываниями. - Мы знаем, что все это верно. Продолжайте говорить о деле.
Мне предстоит тяжелый день.
Гришанов согласно покачал головой.
- Эти высокомерные желтые ублюдки отказываются помогать нам, -
продолжил он. - Они пользуются нами, пользуются моими усилиями, пользуются
моими военнопленными, чтобы шантажировать меня. И если они исповедуют
марксизм-ленинизм, то меня можно считать троцкистом. - Мало кто отважился бы
на такую шутку, но отец Гришанова был членом ЦК с безукоризненной
политической репутацией.
- Что вам удалось узнать у американцев, товарищ полковник? - спросил
генерал, не желая уклоняться от главной темы.
- Полковник Закариас не только оправдал все наши ожидания, но и намного
их превзошел. Ему известны самые секретные стратегические плацы Пентагона.
Теперь мы с ним занимаемся проблемой обороны Советского Союза от китайцев.
Он возглавляет "синих".
- Что вы имеете в виду? - Генерал недоуменно моргнул. - Можете
объяснить?
- Полковник Закариас - летчик-истребитель, но в то же время он
блестящий специалист по части преодоления противовоздушной обороны. Вы не
поверите, товарищ генерал, но он летал на бомбардировщиках только в качестве
пассажира, однако принимал активное участие в планировании операций
стратегической авиации и в составлении ее доктрины, направленной на
уклонение от ПВО и на ее подавление. А теперь он делает все это для меня.
- У вас есть записи?
Лицо Гришанова потемнело от с трудом сдерживаемой ярости.
- Они остались в лагере. Наши братья-союзники по социалистическому
лагерю "изучают" их. Товарищ генерал, вы понимаете, насколько важны эти
сведения.
Генерал был танкистом, а не летчиком, но он являлся одной из тех ярких