Том Клэнси. Без жалости - Работа
160 >
хлопотливой анонимности коридора она сказала:
- Мне очень жаль вашу подругу.
- Спасибо, мадам. - Он повернул голову, испытывая легкое головокружение
после нагрузки. Они шли среди множества людей, спешащих в обоих
направлениях. - В вооруженных силах для этого существуют ритуалы. Горн,
флаг, солдаты с винтовками. Мужчины к этому привыкают. Такая процедура
помогает вам верить, что все это имело какое-то значение. Ты все еще
испытываешь боль, но это все-таки способ попрощаться. Мы научились иметь с
этим дело. Но то, что случилось с вами, - это нечто другое, и то, что только
что произошло со мной, тоже другое. Так как вы поступили? Еще больше ушли в
работу?
- Получила звание магистра. Стала медсестрой. Преподаю. Беспокоюсь о
пациентах. - В этом состоит теперь моя жизнь, подумала она.
- По крайней мере вам не нужно беспокоиться обо мне. Я знаю, на что
способен.
- И на что же вы способны?
- На многое, - произнес Келли с тенью улыбки, которая тут же погасла. -
Как у меня дела?
- Очень хорошо.
Все прошло далеко не так гладко, и оба знали об этом. Доналд Мадден
прилетел в Балтимор за телом своей дочери, которое ему передали в отделе
судебно-медицинского эксперта. Он оставил жену дома и отказался встречаться
с кем бы то ни было, несмотря на просьбы Сары Розен. Он не проявил никакого
желания говорить с любовником и сообщил об этом по телефону. Сэнди знала об
этом заявлении отца Пэм, но ни один из медиков не передал этого Келли. Это
просто стало всего лишь последней печальной главой в короткой и безрадостной
жизни Пэм, и пациенту знать об этом было не обязательно. Келли спросил об
организации похорон, и оба сказали ему, что он все равно не сможет выйти из
больницы. Келли выслушал их и промолчал, удивив этим медсестру.
Его левое плечо все еще находилось в тугой повязке, и он наверняка
испытывал боль, медсестра знала это. И она и другие замечали, как у него
болезненно подергивалось лицо, особенно когда подходило время принять новую
дозу обезболивающего, но Келли не относился к тем, кто жалуются на что-то.
Даже сейчас, все еще тяжело дыша после убийственных тридцати минут на
велотренажере, он старался идти побыстрее, охлаждая себя, подобно
тренированному атлету.
- Зачем эта демонстрация? - спросила она.
- Не знаю. Неужели на все должна быть причина? Простоя так сделан,
Сэнди.
- Видите ли, ваши ноги длиннее моих. Нельзя ли идти помедленнее?